Баллада приснись мне



Римма Казакова. Приснись мне, а то я уже забываю

Приснись мне,
а то я уже забываю,
что надо тебя мне
любить и беречь.
Приснись,
не сердись,
я ведь тоже живая!
Приснись,
прикоснись.
Можешь рядом прилечь.

Приснись мне
усталым, покорным, тяжёлым,
приснись — как горячечным грезится лёд,
как снятся мужья
своим брошенным жёнам,
как матери — сын,
как ребёнку — полёт.

Ну вот я ложусь.
Опускаю ресницы,
считаю до сотни —
и падаю вниз…
Скажи, почему
ты не хочешь присниться?
А может,
я сны забываю?

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 30.09.2019. Борис Рыжий. Мне не хватает нежности в стихах
  • 29.09.2019. Памяти поэта Бориса Рыжего. Стихи про любовь
  • 28.09.2019. Булат Окуджава. Человек стремится в простоту
  • 26.09.2019. Арчет — Андрей Кузнецов.
  • 24.09.2019. Злата Литвинова. Если женщина любима
  • 22.09.2019. Геннадий Алексеев. Верлибр
  • 21.09.2019. Вероника Долина. Любимое
  • 18.09.2019. Николай Доризо. Любимое
  • 17.09.2019. Свет Мой. А в нежности моей прошу винить.
  • 16.09.2019. Евгений Евтушенко. Старый друг
  • 14.09.2019. Евгений Евтушенко. Со мною вот что происходит
  • 13.09.2019. Зинаида Гиппиус. Будет
  • 11.09.2019. Леонардо да Винчи. Благодарное сердце
  • 10.09.2019. Наталья Шевченко. Смеющимся ныне
  • 08.09.2019. Римма Казакова. Приснись мне, а то я уже забываю
  • 04.09.2019. Вероника Тушнова. Я одна тебя любить умею
  • 03.09.2019. Диана Рут. Создан мир не затем, чтоб падать
  • 01.09.2019. Вчера был день памяти М. Ц. Серебряные дребезги

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

Источник статьи: http://stihi.ru/diary/marinna1970/2019-09-08

Ашот Граши. Ночная баллада

Ашот Граши. Ночная баллада

Приснилось мне, что ночью постучались

Ко мне друзья, погибшие в бою,

В полях войны по другу стосковались

И вот явились в комнату мою.

Я отпер дверь. Они вошли и сели,

К груди оружье бережно прижав.

Устало разместились на постели,

Пригнувшись, как бывало, в блиндажах.

Они заговорили, как живые,

Про битвы, про победы торжество,

Про трудные дороги боевые,

Про подвиг поколенья моего.

По-прежнему, как в годы дружбы тесной,

Прочесть стихи просили в тишине.

И я прочел им траурную песню

О них самих, о павших на войне.

Но горячо меня прервали гости:

«Не пой о смерти, не печалься, друг,

Пускай в земле истлели наши кости,

Пускай трава растет из наших рук, —

Ты жизнь воспой. Она, как дуб зеленый,

Шумит листвой, стремится в вышину.

Мы были веткой, войнами спаленной,

Испепеленной в битве за весну».

Так говорили в комнате поэта

Товарищи мои с душой моей,

Пока не пали лепестки рассвета

На склоны гор и на ковры полей.

Тогда, прижав немые автоматы,

Ушли они, товарищи, солдаты…

Перевод с армянского

Читайте также

НОЧНАЯ ПРОГУЛКА ИСКОРКИНА

НОЧНАЯ ПРОГУЛКА ИСКОРКИНА — Почему ушли без спроса? — Я оставил записку. — Где были? — У Ростокина. — Доложите, как было… Никогда Рудимов не испытывал такой раздвоенности: не знал, как поступить. Ночью исчез Искоркин. Правда, не бесследно. Дежурному по полку оставил

Ночная пещера Гоа Раджа

Ночная пещера Гоа Раджа В малоизвестную пещеру Гоа Раджа (широко известны Гоа Лава и Гоа Гаджа) меня возили балийцы опять-таки ночью. Причем, приглашение я получила сразу по прилете из Малайзии, где провела две бессонных ночи в аэропортах, но, давая свое согласие «съездить

Ночная орхидея

Ночная орхидея Терпеть не могу утро и первую половину дня – не мое время. Совсем другое дело вечер, когда подуставшее за день солнышко начинает клониться к закату, краски становятся мягче и приглушеннее, пока не исчезают, наконец, растворившись во мраке ночи. И лишь фонари

Ночная гнусь

Ночная гнусь В мае 1988 года Ленинградскую область и город поразило известие о дерзком нападении на Пашское отделение милиции. В такой глухомани убийство сотрудника милиции и хищение из дежурной части шести боевых пистолетов Макарова с большим количеством боеприпасов к

Глава 10. НАЧАЛО ЭВАКУАЦИИ ИЗ «МЕЖИГОРЬЯ». НОЧНАЯ ВСТРЕЧА С АЛЕКСАНДРОМ ЯНУКОВИЧЕМ

Глава 10. НАЧАЛО ЭВАКУАЦИИ ИЗ «МЕЖИГОРЬЯ». НОЧНАЯ ВСТРЕЧА С АЛЕКСАНДРОМ ЯНУКОВИЧЕМ Пока на авансцене — Майдане — бурно развивались события, формировавшие новую украинскую действительность, за кулисами происходили не менее интересные процессы.Рассказывает Андрей

Ночная птица

Ночная птица – …Последнее мероприятие, проводимое ВТО, состоялось в 1992 году в Тирасполе накануне войны в Приднестровье, – продолжает свой рассказ Федотов.– Почему-то больше всего запомнилось еврейское кладбище, через которое было быстрее добираться до города Ракова.

НОЧНАЯ ТРЕВОГА

НОЧНАЯ ТРЕВОГА Кирпичное одноэтажное здание в тени вязов, деревянная наблюдательная вышка, окопы, ряды колючей проволоки, конюшни, помещение для собак, посыпанный песком плац — вот, кажется, и все, что можно было увидеть на нашем берегу.За пограничной рекой, несколько

Геннадий Максимов НОЧНАЯ ПОГОНЯ

Геннадий Максимов НОЧНАЯ ПОГОНЯ Наступал вечер. Быстро, как это и бывает в предгорье, набегали сумерки. Только что хорошо видимые вдали крутые скаты гор теперь едва вырисовывались в пепельно-серой дымке. А песчаные барханы, до которых рукой подать, вовсе скрылись из

Ночная трагедия

Ночная трагедия – Да, это мой сын, – сокрушенно вымолвил старик Эгнер, когда ему показали труп, поднятый со дна озер Топлиц.Девятнадцатилетний Альфред Эгнер, профессиональный спортсмен-аквалангист из Мюнхена погиб при довольно загадочных и до конца не раскрытых (по

Энотера, ослинник, ночная свеча

Энотера, ослинник, ночная свеча Это довольно симпатичное растение занесено к нам из Америки, где двадцать видов этого рода населяют континент от Техаса до Чили. Этот вид, вероятно, появился вначале как декоративное растение, а затем распространился по всему миру. Энотера

Вечерница, ночная фиалка, гесперис

Вечерница, ночная фиалка, гесперис Это растение можно встретить не только на клумбах, но изредка и в дикой природе. Его родина — европейская часть России, Западная Сибирь, Кавказ, Малая Азия, Средиземноморье. Встречается на лесных лужайках, предгорных лугах, как одичавшее

Ночная заря

Ночная заря Огненные столбы, выраставшие где-то в глубинах земли, тянулись ввысь и уходили в ночное небо. Наверное, до самых звезд. Так, по крайней мере, чудилось мне.Я целил нос трактора в центр этих столбов. Впрочем, это не имело особого значения, так как огненные столбы

АШОТ ГЕВОРКЯН НЕ ДАЕТ АДРЕС СВОИХ СТЕПАНАКЕРТСКИХ

АШОТ ГЕВОРКЯН НЕ ДАЕТ АДРЕС СВОИХ СТЕПАНАКЕРТСКИХ РОДСТВЕННИКОВВ дневнике сохранился список тех, с кем надо было успеть повидаться до отъезда в НКАО. Даже с самыми близкими друзьями в этот напряженный период подготовки к отлету я мог встречаться только по вечерам. Но и

НОЧНАЯ ТРЕВОГА

НОЧНАЯ ТРЕВОГА Уложив Танюшку спать, Мина потушила керосиновую лампу и присела на диван. Из головы не выходила война. Бушуя в предгорьях Кавказа, она уже обжигала своим холодным дыханием и ее маленькую семью, тревожно звучала в голосе мужа, который успокаивал ее как мог

НОЧНАЯ СХВАТКА

НОЧНАЯ СХВАТКА — Выйдешь в двадцать ноль-ноль, — Морозов нагнулся над картой. — Смотри. Это — Перс-фьорд. Это — мыс Маккаур, — выпрямился, внимательно посмотрел на Хрулева. — Пробраться в залив трудно, — продолжал командир дивизиона, хмуря брови. — Минные

Источник статьи: http://document.wikireading.ru/47710

Баллада о снах

Он сны цветные видел —
художник от рожденья,-
но в них он был несчастен,
наверно от того,
что в этих снах являлась
ему, как наважденье,
она — жена чужая,
любимая его.
А наяву давно уж
он не искал с ней встречи.
Давно уж состоялся
последний разговор.
Её любить не смел он.
Но чувством тем просвечен,
ни счастья, ни покоя
не ведал он с тех пор.
Прожив незнамо сколько
в унынии великом
от спутанных желаний
и от надежд пустых,
спалив свои картины
с её печальным ликом,
ушел писать иконы
он в дальний монастырь.
Наверное, он вспомнил
семейное преданье,
что в их роду монашка
одна уже была:
она почти девчонкой
потомкам в назиданье
из-под венца сбежала
и монастырь ушла.

Душой покинув мир сей,
монахом став отныне,
он слышал в час молитвы,
как ангелы поют.
Но даже в этих стенах
он видел сны цветные,
а в этих снах он видел
любимую свою.
Любовь смотрела с ликов,
которые писал он —
писать другие лица
он всё ещё не мог.
Он вновь впадал в унынье,
и кисть в руках плясала.
Для росписей настенных
был низок потолок.

Однажды в сновиденьи
ему явилась дева,
что в трепет приводила
сиянием одним.
Внимательно и строго
она в глаза глядела,
а над её главою
мерцал небесный нимб.
Узнал монах в той гостье
по фото из альбома
двоюродную бабку —
легенду их семьи,
ту, что стезёй монашьей
ушла навек из дома
и небу посвятила
все помыслы свои.
И он спросил с надеждой:
— Ты, видно, мне явилась
как Ангел утешенья —
душа безгрешная?
Но дева улыбнулась:
— Нет. Я тебе приснилась,
чтоб ты меня утешил.
Здесь безутешна я.

Вы знаете всего лишь,
что из семьи ушла я
и в монастырских стенах
весь век свой прожила.
Да, я весь век молилась,
в душе любви желая,
поскольку в сон свой странный
я влюблена была.
И что мне было делать?
За каменной стеною
я шла не только душу
но и любовь спасать.
Кто б сжалился из близких,
считался кто со мною? —
меня хотели в жены
немилому отдать!
А мне всё снился парень,
ласкал и клялся странно,
что будто до рожденья
друг друга знали мы.
Зря позабыть пыталась
я этот сон нежданный –
и в монастырских стЕнах
нас посещают сны.
Господь мой грех простил мне.
А парня после смерти
там, по пути на небо,
я встретила лишь раз.
Он был на самом деле —
один такой на свете.
Но даже после жизни
жизнь разлучила нас.
И ту разлуку нашу
не в силах уж терпеть я:
брожу тут в райских кущах,
а он горит в аду!
Забыть его не в силах,
ещё тысячелетья
ни мира, ни покоя
на небе не найду!
Я образам молилась,
а он — мой образ помня! —
греша и ошибаясь,
всю жизнь меня искал.
Теперь в аду горит он —
тот, думаю о ком я!
Душа его пылает —
и я сгорю пускай.
Меня послушай, внучек:
жизнь проплывает мимо!
Да и любовь земная —
она не на века.
Ты знаешь к ней дорогу —
вернись к своей любимой
и унеси от мужа
на любящих руках!
Грехов ведь главных десять —
вот все их и примерьте!
Не трать, мой внучек, время
любить и жить спеши:
цени любовь при жизни,
будь с нею после смерти,
пока ещё есть выбор
у страждущей души.
Ты здесь грешишь уныньем, —
коль начал, значит действуй:
не сетуй на судьбину —
коль любишь, так люби,
кради любовь у мужа.
Желай.
Прелюбодействуй.
Во всю греши гордыней!
Вот только не убий!
Грехи же мне зачтутся —
мне это очень надо:
ведь здесь у нас на небе
иначе не грешат!
Уж помоги мне, внучек —
пусть камнем в пламень ада,
к любимому в объятья
падёт моя душа.

В поту монах проснулся:
— Господь пребуде с нами!
Не допусти что б пал я,
что б духом обнищал!
Спаси от наважденья —
то дьявол правит снами. –
И целый день молитвой
он душу очищал.
Открыты, видно, были
в тот день ворота рая
Господь его услышал.
И может потому
он сны и после видел,
но ни жена чужая,
ни праведница-бабка
не снились в них ему.

Источник статьи: http://stihi.ru/2013/12/15/8264

Баллада о Разлуке

Я изучил науку расставанья.
О. Мандельштам.
Её отъезд был, как побег.
Б. Пастернак.

День сегодня прошёл очень славно,
Окрылённый удачей, я к дому лечу.
Ты меня заждалась — ожиданье
Доброй весточкой оплачу.

Света в комнате нет — это значит,
До сих пор ты с работы своей не пришла.
Я уборкой займусь. Вот записка маячит —
Вспыхнул почерк родной, растворяя сентябрьский мрак.

Прочный дом, прочный тыл за спиною
Человек обязательно должен иметь,
Чтобы с близким делить все удачи и боли,
Чтобы было кому, чтобы было к кому,
Чтобы. чтоб для кого было жить и терпеть.

Прочитаю — о чём ты мне пишешь,
Прочитаю, пока буду ждать:
“Я пока твоих глаз, твоих грустных не вижу.
Расскажу тебе всё.
уезжаю,
ешь, не кури.
. не волнуйся.
. пока. ”

. Что-то мимо ума.
. Ты войдёшь — я узнаю,
Не пойму я — о чём. и зачем. и почём.
Это что ж? Это что ж? — это значит,
Что сегодня ты просто сюда не придёшь?

И вообще никогда . и сегодня и после ?
Отложу я пока чужеродный листок.
Посижу, покурю, подожду, успокоюсь —
Вот наш дом — всё на месте — а, значит, придёт.

Это просто нелепость. и всё мне приснилось,
Это просто. не может — не может так быть !
“Я пока твоих глаз, твоих грустных не вижу.
Расскажу тебе всё. ”

Переплыть
Океан невозможно,

словно молнии жуткий удар,
А потом будет то, что не поздно,
Я стоял, начинал понимать,
но не понял.

И простреленный сверху —
Из темени в бок,
Долго мял и коверкал
Жестокий листок.

А ковёр приближался,
Раздвинулся пол —
Я остался! Остался!
А ты далеко.

Сумрак мерно сгущался
И сверху налёг,
Сквозь него улыбался
Твой милый листок.

Я остался! Остался —
Сидел, будто вкопанный.
Я подняться пытался,
Во мне что-то лопнуло.

. Об этом трудно говорить
И сердце изменило ритм.

Я катился по полу,
Половицы хлопали,
Изнутри разрушенный —
Был ещё живым.

Сердце где-то тикало.
Замолчало. всхлипнуло.
И письмо ужасное —
Почерком родным.

Земляника сорвана,
Винограда впрок.
Комната просторная.
И прострелен бок.

Сжались расстояния.
Только что была,
Слышу остывание
Твоего тепла.

Под рукой лучится —
Ты моя пока,
Где-то поезд мчится
В дымных облаках.

Поворот кромешный —
Новый поворот.
Между нами. между.
Зарево встаёт.

Слушай — а о чём ты сейчас думаешь?
Я о тебе — а ты?
Слушай — меня рука не слушает —
Где же ты?

Слушай — уже отказывает
Левая нога,
Слушай — я будто связанный,
Помоги, пожалуйста.

Сумрак — что агат.
Помоги мне встать
И найти кровать.

Буду, буду ждать —
Сейчас придёт обязательно,
Не может просто не прийти,
Слышу осязанием —
Где-то рядом ты.
Где же ты.

Поезд где-то мчится,
Вдаль тебя несёт —
Я ходить учился
Заново.
Сквозь ночь
Гулкий поезд мчится
И тебя несёт —
В вихре новой жизни
Новым будет всё —

Новые улыбки,
Новые глаза,
Новым будет близкий —
Что ещё сказать?

В жизни на подъёме
Всё так хорошо,
Я всё это помню —
Тоже ведь прошёл,

Тоже улыбался,
Тоже ведь играл,
Тоже целовался,
Тоже побеждал.

Поезд мчится, мчится
И несёт, несёт —
Темнота ложится
Прямо на песок.

Я не буду верить,
Я не буду знать —
Знаю в эти двери
Ты должна стучать —
Сейчас.

Только поезд мчится —
Остановок нет —
Знаю: быть красивой,
Молодой, счастливой
Нравится тебе.

Будь. только начало —
Это не вся жизнь,
В нём таится жало
Новых укоризн.

И чуть-чуть попозже,
Как пройдут года —
Ты поймёшь, быть может,
Что блестящий поезд
Мчался не туда.

А пока он мчится —
Остановок нет —
Я желаю жизни
Радостной тебе.

. Но только есть извечность!
Которую никто.
В которой все планеты,
Которая, кото.

Которая сильнее,
Огромней и придёт,
Которая — над всеми,
Которая — ничто.

Для многих — будет мутным
Их жалких жизней эхо,
Но надо хоть кому-то
Быть просто человеком.

Быть человеком просто —
Коль не обучен лгать!
Ведь должен, должен кто-то
Вовек не предавать!

И будут во Вселенной,
Какие захотим,
И время не сумеет,
И перейдёт к другим.

Но перейти не сможет
Тот, кто не пережил —
Лишь маленькие пчёлки
Своим трудом заложат
И верностью умножат,
И гибелью продолжат
Семьи пчелиной жизнь.

. К утру я обучился
Ходить — с большим трудом,
А серый дождь стучится
В наш одинокий дом.

А лужи неспокойны —
На них рябеет рябь,
Но им совсем не больно
Под плёткой сентября.

И мне совсем не больно —
Разбитый и пустой,
я дочитал спокойно
Вчерашний твой листок.

Спасибо за заботу —
Я всё равно курю,
Зато я суп нашёл твой
И вот сижу. жую.

Как вкусно, будто рядом
По-прежнему есть ты.
И каждый, каждый атом
Во мне твердит, проклятый, —
“Не верь и не грусти.”

А может всё, что было
И вправду глупый сон? —
Ты сумочку забыла
И не взяла пальто.

Не говорю о высшем —
Любовь — всегда любовь —
Ты радостный, трагичный
Кусочек моей жизни —
Мне посланный судьбой.

И потянулись ровно
Томительные дни.
Работа, безусловно,
Спасает от любви.

Лишь по пути с работы,
С надеждой и тоской
Я думаю — быть может,
Приду — ты снова дома —
Ведь ключ взяла с собой.

Но нет. стушуюсь, сникну,
Потом включаю свет —
Меня спасают книги
От грусти по тебе.

Ночей бессонных много
Ушло с тех давних пор —
Я — пленник диалога,
Я — вечный разговор.

Жизнь падает, восходит
И новое даёт —
Оно стареет, сходит —
За ним ещё идёт.

Живу я этой жизнью —
Среди земных тревог,
Но постоянно в мыслях
Негромкий диалог

Веду с одной девчонкой,
Которую давно
И так неосторожно
Я встретил.
Всё равно
Уже не будет лета,
Зима ползёт с небес —
И снова до рассвета
Я думал о тебе.

Источник статьи: http://stihi.ru/2006/10/26-601

Светлана

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.Тускло светится луна
В сумраке тумана —
Молчалива и грустна
Милая Светлана.
«Что, подруженька, с тобой?
Вымолви словечко;
Слушай песни круговой;
Вынь себе колечко.
Пой, красавица: «Кузнец,
Скуй мне злат и нов венец,
Скуй кольцо златое;
Мне венчаться тем венцом,
Обручаться тем кольцом
При святом налое».«Как могу, подружки, петь?
Милый друг далєко;
Мне судьбина умереть
В грусти одинокой.
Год промчался — вести нет;
Он ко мне не пишет;
Ах! а им лишь красен свет,
Им лишь сердце дышит.
Иль не вспомнишь обо мне?
Где, в какой ты стороне?
Где твоя обитель?
Я молюсь и слезы лью!
Утоли печаль мою,
Ангел-утешитель».Вот в светлице стол накрыт
Белой пеленою;
И на том столе стоит
Зеркало с свечою;
Два прибора на столе.
«Загадай, Светлана;
В чистом зеркала стекле
В полночь, без обмана
Ты узнаешь жребий свой:
Стукнет в двери милый твой
Легкою рукою;
Упадет с дверей запор;
Сядет он за свой прибор
Ужинать с тобою».Вот красавица одна;
К зеркалу садится;
С тайной робостью она
В зеркало глядится;
Темно в зеркале; кругом
Мертвое молчанье;
Свечка трепетным огнем
Чуть лиет сиянье…
Робость в ней волнует грудь,
Страшно ей назад взглянуть,
Страх туманит очи…
С треском пыхнул огонек,
Крикнул жалобно сверчок,
Вестник полуночи.Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит…
Вот… легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами…
Занялся от страха дух…
Вдруг в ее влетает слух
Тихий, легкий шепот:
«Я с тобой, моя краса;
Укротились небеса;
Твой услышан ропот!»Оглянулась… милый к ней
Простирает руки.
«Радость, свет моих очей,
Нет для нас разлуки.
Едем! Поп уж в церкви ждет
С дьяконом, дьячками;
Хор венчальну песнь поет;
Храм блестит свечами».
Был в ответ умильный взор;
Идут на широкий двор,
В ворота тесовы;
У ворот их санки ждут;
С нетерпеньем кони рвут
Повода шелковы.Сели… кони с места враз;
Пышут дым ноздрями;
От копыт их поднялась
Вьюга над санями.
Скачут… пусто все вокруг,
Степь в очах Светланы:
На луне туманный круг;
Чуть блестят поляны.
Сердце вещее дрожит;
Робко дева говорит:
«Что ты смолкнул, милый?»
Ни полслова ей в ответ:
Он глядит на лунный свет,
Бледен и унылый.Кони мчатся по буграм;
Топчут снег глубокий…
Вот в сторонке божий храм
Виден одинокий;
Двери вихорь отворил;
Тьма людей во храме;
Яркий свет паникадил
Тускнет в фимиаме;
На средине черный гроб;
И гласит протяжно поп:
«Буди взят могилой!»
Пуще девица дрожит,
Кони мимо; друг молчит,
Бледен и унылый.Вдруг метелица кругом;
Снег валит клоками;
Черный вран, свистя крылом,
Вьется над санями;
Ворон каркает: печаль!
Кони торопливы
Чутко смотрят в черну даль,
Подымая гривы;
Брезжит в поле огонек;
Виден мирный уголок,
Хижинка под снегом.
Кони борзые быстрей,
Снег взрывая, прямо к ней
Мчатся дружным бегом.Вот примчалися… и вмиг
Из очей пропали:
Кони, сани и жених
Будто не бывали.
Одинокая, впотьмах,
Брошена от друга,
В страшных девица местах;
Вкруг метель и вьюга.
Возвратиться — следу нет…
Виден ей в избушке свет:
Вот перекрестилась;
В дверь с молитвою стучит…
Дверь шатнулася… скрыпит…
Тихо растворилась.Что ж? В избушке гроб; накрыт
Белою запоной;
Спасов лик в ногах стоит;
Свечка пред иконой…
Ах! Светлана, что с тобой?
В чью зашла обитель?
Страшен хижины пустой
Безответный житель.
Входит с трепетом, в слезах;
Пред иконой пала в прах,
Спасу помолилась;
И с крестом своим в руке
Под святыми в уголке
Робко притаилась.Все утихло… вьюги нет…
Слабо свечка тлится,
То прольет дрожащий свет,
То опять затмится…
Все в глубоком, мертвом сне,
Страшное молчанье…
Чу, Светлана. в тишине
Легкое журчанье…
Вот глядит: к ней в уголок
Белоснежный голубок
С светлыми глазами,
Тихо вея, прилетел,
К ней на перси тихо сел,
Обнял их крылами.Смолкло все опять кругом…
Вот Светлане мнится,
Что под белым полотном
Мертвец шевелится…
Сорвался покров; мертвец
(Лик мрачнее ночи)
Виден весь — на лбу венец,
Затворены очи.
Вдруг… в устах сомкнутых стон;
Силится раздвинуть он
Руки охладелы…
Что же девица. Дрожит…
Гибель близко… но не спит
Голубочек белый.Встрепенулся, развернул
Легкие он крилы;
К мертвецу на грудь вспорхнул..
Всей лишенный силы,
Простонав, заскрежетал
Страшно он зубами
И на деву засверкал
Грозными очами…
Снова бледность на устах;
В закатившихся глазах
Смерть изобразилась…
Глядь, Светлана… о творец!
Милый друг ее — мертвец!
Ах! …и пробудилась.Где ж. У зеркала, одна
Посреди светлицы;
В тонкий занавес окна
Светит луч денницы;
Шумным бьет крылом петух,
День встречая пеньем;
Все блестит… Светланин дух
Смутен сновиденьем.
«Ах! ужасный, грозный сон!
Не довро вещает он —
Горькую судьбину;
Тайный мрак грядущих дней,
Что сулишь душе моей,
Радость иль кручину?»Села (тяжко ноет грудь)
Под окном Светлана;
Из окна широкий путь
Виден сквозь тумана;
Снег на солнышке блестит,
Пар алеет тонкий…
Чу. в дали пустой гремит
Колокольчик звонкий;
На дороге снежный прах;
Мчат, как будто на крылах,
Санки кони рьяны;
Ближе; вот уж у ворот;
Статный гость к крыльцу идет..
Кто. Жених Светланы.Что же твой, Светлана, сон,
Прорицатель муки?
Друг с тобой; все тот же он
В опыте разлуки;
Та ж любовь в его очах,
Те ж приятны взоры;
Те ж на сладостных устах
Милы разговоры.
Отворяйся ж, божий храм;
Вы летите к небесам,
Верные обеты;
Соберитесь, стар и млад;
Сдвинув звонки чаши, в лад
Пойте: многи леты!
________________Улыбнись, моя краса,
На мою балладу;
В ней большие чудеса,
Очень мало складу.
Взором счастливый твоим,
Не хочу и славы;
Слава — нас учили — дым;
Свет — судья лукавый.
Вот баллады толк моей:
«Лучший друг нам в жизни сей
Вера в провиденье.
Благ зиждителя закон:
Здесь несчастье — лживый сон;
Счастье — пробужденье».
О! не знай сих страшных снов
Ты, моя Светлана…
Будь, создатель, ей покров!
Ни печали рана,
Ни минутной грусти тень
К ней да не коснется;
В ней душа как ясный день;
Ах! да пронесется
Мимо — бедствия рука;
Как приятный ручейка
Блеск на лоне луга,
Будь вся жизнь ее светла,
Будь веселость, как была,
Дней ее подруга.

Источник статьи: http://www.culture.ru/poems/17823/svetlana

Гусарская баллада (1962)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

тексты песен

Давным-давно
сл. А.Гладкова
муз Т. Хренникова

Меня зовут юнцом безусым
Мне это право,
Это право, все равно
Зато не величают трусом
Давным-давно
Давным-давно
Давным-давно

Иной клянется страстью пылкой
Но коли выпито
Коль выпито вино
Вся страсть его на дне бутылки
Давным-давно
Давным-давно
давным-давно

Иной усищи крутит яро
Бутылкам всем
Бутылкам всем глядится в дно
Но сам лишь копия гусара
Давным-давно
Давным-давно
Давным-давно

Над нами слава дымом веет
Но мучит только
Мучит только нас одно
Сердца без практики ржавеют
Давным-давно
Давным-давно
Давным-давно

Влюбленным море по колено
Я с ними в этом
С ними в этом заодно
Но караулит всех измена
Давным-давно
Давным-давно
Давным-давно.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ СВЕТЛАНЕ
Муз.Т.Хренникова, сл. А.Гладкова

Лунные поляны,
Ночь, как день, светла.
Спи, моя Светлана,
Спи, как я спала.
В уголок подушки
Носиком уткнись,
Звезды, как веснушки,
Мирно светят вниз.

Лунный сад листами
Тихо шелестит.
Скоро день настанет,
Что-то он сулит?
Догорает свечка,
Догорит дотла.
Спи, мое сердечко,
Спи, как я спала..

ЖИЛ-БЫЛ АНРИ ЧЕТВЕРТЫЙ
муз. Т.Хренникова, сл. А.Гладкова

Жил-был Анри Четвертый,
Он славный был король,
Любил вино до черта,
Но трезв бывал порой.

Войну любил он страшно
И дрался, как петух
И в схватке рукопашной
Один он стоил двух.

Еще любил он женщин
И знал у них успех,
Победами увенчан,
Он жил счастливей всех.

Однажды смерть-старуха
Пришла к нему с клюкой,
Ее ударил в ухо
Он рыцарской рукой.

Но смерть полна коварства,
Его подстерегла
И нанесла удар свой
Ножом из-за угла.

От этого удара
Кровь брызнула из жил,
И нечестивец старый
Скончался, как и жил.

РОМАНС ЖЕРМОН
Муз.Т.Хренникова, сл. А.Гладкова

Меня позови, избранник мой милый,
Забудем, что было, избранник мой милый,
Забудем, что было, избранник мой милый,
Нет силы чудесней, чем сила любви.

Пусть плещет вино, я пью, все мне мало,
Я пью, все мне мало, уж пьяная стала,
Я пью, все мне мало, уж пьяная стала,
И кружится зала, я пью все мне мало
Я пью, все мне мало, уж пьяная стала,
И кружится зала, я пью все равно!

А если конец, я плакать не стану,
Скажу без обмана, я плакать не стану,
Скажу без обмана, я плакать не стану,
Есть дно у стакана и прелесть в вине.

Пусть плещет вино, я пью, все мне мало,
Я пью, все мне мало, уж пьяная стала,
Я пью, все мне мало, уж пьяная стала,
И кружится зала, я пью все мне мало
Я пью, все мне мало, уж пьяная стала,
И кружится зала, я пью все равно!

ПРЕЛЕСТНИЦА МЛАДАЯ
Муз.Т.Хренникова, сл. А.Гладкова

Прелестница младая,
Прощаюсь я с тобой,
Пусть пуля удалая
Прервет мой путь земной.
Паду, коль суждено мне,
В неравном я в бою,
Но ты, Армида, вспомни, вспомни
Жизнь краткую мою.

В седле окровавленном
Мой конь несет меня
К зеленым нежным кленам
От встречного огня.
Горит гусарский ментик,
Распахнутый с плеча
В багряно-желтом свете, свете
Последнего луча.

Закат рукой незримой
Меня благословит.
И памятная ива
Мне тихо шелестит:
Нет в мире выше доли
Мечтать, любить и петь
И на родном приволье, приволье
Сражаясь, умереть.

Источник статьи: http://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/1554/song/

Баллада о Разлуке

Я изучил науку расставанья.
О. Мандельштам.
Её отъезд был, как побег.
Б. Пастернак.

День сегодня прошёл очень славно,
Окрылённый удачей, я к дому лечу.
Ты меня заждалась — ожиданье
Доброй весточкой оплачу.

Света в комнате нет — это значит,
До сих пор ты с работы своей не пришла.
Я уборкой займусь. Вот записка маячит —
Вспыхнул почерк родной, растворяя сентябрьский мрак.

Прочный дом, прочный тыл за спиною
Человек обязательно должен иметь,
Чтобы с близким делить все удачи и боли,
Чтобы было кому, чтобы было к кому,
Чтобы. чтоб для кого было жить и терпеть.

Прочитаю — о чём ты мне пишешь,
Прочитаю, пока буду ждать:
“Я пока твоих глаз, твоих грустных не вижу.
Расскажу тебе всё.
уезжаю,
ешь, не кури.
. не волнуйся.
. пока. ”

. Что-то мимо ума.
. Ты войдёшь — я узнаю,
Не пойму я — о чём. и зачем. и почём.
Это что ж? Это что ж? — это значит,
Что сегодня ты просто сюда не придёшь?

И вообще никогда . и сегодня и после ?
Отложу я пока чужеродный листок.
Посижу, покурю, подожду, успокоюсь —
Вот наш дом — всё на месте — а, значит, придёт.

Это просто нелепость. и всё мне приснилось,
Это просто. не может — не может так быть !
“Я пока твоих глаз, твоих грустных не вижу.
Расскажу тебе всё. ”

Переплыть
Океан невозможно,

словно молнии жуткий удар,
А потом будет то, что не поздно,
Я стоял, начинал понимать,
но не понял.

И простреленный сверху —
Из темени в бок,
Долго мял и коверкал
Жестокий листок.

А ковёр приближался,
Раздвинулся пол —
Я остался! Остался!
А ты далеко.

Сумрак мерно сгущался
И сверху налёг,
Сквозь него улыбался
Твой милый листок.

Я остался! Остался —
Сидел, будто вкопанный.
Я подняться пытался,
Во мне что-то лопнуло.

. Об этом трудно говорить
И сердце изменило ритм.

Я катился по полу,
Половицы хлопали,
Изнутри разрушенный —
Был ещё живым.

Сердце где-то тикало.
Замолчало. всхлипнуло.
И письмо ужасное —
Почерком родным.

Земляника сорвана,
Винограда впрок.
Комната просторная.
И прострелен бок.

Сжались расстояния.
Только что была,
Слышу остывание
Твоего тепла.

Под рукой лучится —
Ты моя пока,
Где-то поезд мчится
В дымных облаках.

Поворот кромешный —
Новый поворот.
Между нами. между.
Зарево встаёт.

Слушай — а о чём ты сейчас думаешь?
Я о тебе — а ты?
Слушай — меня рука не слушает —
Где же ты?

Слушай — уже отказывает
Левая нога,
Слушай — я будто связанный,
Помоги, пожалуйста.

Сумрак — что агат.
Помоги мне встать
И найти кровать.

Буду, буду ждать —
Сейчас придёт обязательно,
Не может просто не прийти,
Слышу осязанием —
Где-то рядом ты.
Где же ты.

Поезд где-то мчится,
Вдаль тебя несёт —
Я ходить учился
Заново.
Сквозь ночь
Гулкий поезд мчится
И тебя несёт —
В вихре новой жизни
Новым будет всё —

Новые улыбки,
Новые глаза,
Новым будет близкий —
Что ещё сказать?

В жизни на подъёме
Всё так хорошо,
Я всё это помню —
Тоже ведь прошёл,

Тоже улыбался,
Тоже ведь играл,
Тоже целовался,
Тоже побеждал.

Поезд мчится, мчится
И несёт, несёт —
Темнота ложится
Прямо на песок.

Я не буду верить,
Я не буду знать —
Знаю в эти двери
Ты должна стучать —
Сейчас.

Только поезд мчится —
Остановок нет —
Знаю: быть красивой,
Молодой, счастливой
Нравится тебе.

Будь. только начало —
Это не вся жизнь,
В нём таится жало
Новых укоризн.

И чуть-чуть попозже,
Как пройдут года —
Ты поймёшь, быть может,
Что блестящий поезд
Мчался не туда.

А пока он мчится —
Остановок нет —
Я желаю жизни
Радостной тебе.

. Но только есть извечность!
Которую никто.
В которой все планеты,
Которая, кото.

Которая сильнее,
Огромней и придёт,
Которая — над всеми,
Которая — ничто.

Для многих — будет мутным
Их жалких жизней эхо,
Но надо хоть кому-то
Быть просто человеком.

Быть человеком просто —
Коль не обучен лгать!
Ведь должен, должен кто-то
Вовек не предавать!

И будут во Вселенной,
Какие захотим,
И время не сумеет,
И перейдёт к другим.

Но перейти не сможет
Тот, кто не пережил —
Лишь маленькие пчёлки
Своим трудом заложат
И верностью умножат,
И гибелью продолжат
Семьи пчелиной жизнь.

. К утру я обучился
Ходить — с большим трудом,
А серый дождь стучится
В наш одинокий дом.

А лужи неспокойны —
На них рябеет рябь,
Но им совсем не больно
Под плёткой сентября.

И мне совсем не больно —
Разбитый и пустой,
я дочитал спокойно
Вчерашний твой листок.

Спасибо за заботу —
Я всё равно курю,
Зато я суп нашёл твой
И вот сижу. жую.

Как вкусно, будто рядом
По-прежнему есть ты.
И каждый, каждый атом
Во мне твердит, проклятый, —
“Не верь и не грусти.”

А может всё, что было
И вправду глупый сон? —
Ты сумочку забыла
И не взяла пальто.

Не говорю о высшем —
Любовь — всегда любовь —
Ты радостный, трагичный
Кусочек моей жизни —
Мне посланный судьбой.

И потянулись ровно
Томительные дни.
Работа, безусловно,
Спасает от любви.

Лишь по пути с работы,
С надеждой и тоской
Я думаю — быть может,
Приду — ты снова дома —
Ведь ключ взяла с собой.

Но нет. стушуюсь, сникну,
Потом включаю свет —
Меня спасают книги
От грусти по тебе.

Ночей бессонных много
Ушло с тех давних пор —
Я — пленник диалога,
Я — вечный разговор.

Жизнь падает, восходит
И новое даёт —
Оно стареет, сходит —
За ним ещё идёт.

Живу я этой жизнью —
Среди земных тревог,
Но постоянно в мыслях
Негромкий диалог

Веду с одной девчонкой,
Которую давно
И так неосторожно
Я встретил.
Всё равно
Уже не будет лета,
Зима ползёт с небес —
И снова до рассвета
Я думал о тебе.

Источник статьи: http://stihi.ru/2006/10/26-601

Слово о полку Игореве

Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья князя удалого?
А воспеть нам, братия, его —
В похвалу трудам его и ранам —
По былинам времени сего,
Не гоняясь мыслью за Бояном.
Тот Боян, исполнен дивных сил,
Приступая к вещему напеву,
Серым волком по полю кружил,
Как орёл, под облаком парил,
Растекался мыслию по древу.
Жил он в громе дедовских побед,
Знал немало подвигов и схваток,
И на стадо лебедей чуть свет
Выпускал он соколов десяток.
И, встречая в воздухе врага,
Начинали соколы расправу,
И взлетала лебедь в облака
И трубила славу Ярославу.
Пела древний киевский престол,
Поединок славила старинный,
Где Мстислав Редедю заколол
Перед всей косожскою дружиной,
И Роману Красному хвалу
Пела лебедь, падая во мглу.

Но не десять соколов пускал
Наш Боян, но, вспомнив дни былые,
Вещие персты он подымал
И на струны возлагал живые, —
Вздрагивали струны, трепетали,
Сами князям славу рокотали.

Мы же по-иному замышленью
Эту повесть о године бед
Со времён Владимира княженья
Доведём до Игоревых лет
И прославим Игоря, который,
Напрягая разум, полный сил,
Мужество избрал себе опорой,
Ратным духом сердце поострил
И повёл полки родного края,
Половецким землям угрожая.

О Боян, старинный соловей!
Приступая к вещему напеву,
Если б ты о битвах наших дней
Пел, скача по мысленному древу;
Если б ты, взлетев под облака,
Нашу славу с дедовскою славой
Сочетал на долгие века,
Чтоб прославить сына Святослава:
Если б ты Траяновой тропой
Средь полей помчался и курганов, —
Так бы ныне был воспет тобой
Игорь-князь, могучий внук Траянов:
«То не буря соколов несёт
За поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону на великие просторы!».

Или так воспеть тебе, Боян,
Внук Велесов, наш военный стан:
«За Сулою кони ржут,
Слава в Киеве звенит,
В Новеграде трубы громкие трубят,
Во Путивле стяги бранные стоят!».

Часть первая

Игорь-князь с могучею дружиной
Мила-брата Всеволода ждёт.
Молвит буй-тур Всеволод: — Единый
Ты мне брат, мой Игорь, и оплот!
Дети Святослава мы с тобою,
Так седлай же борзых коней, брат!
А мои давно готовы к бою,
Возле Курска под седлом стоят.

— А куряне славные —
Витязи исправные:
Родились под трубами,
Росли под шеломами,
Выросли, как воины,
С конца копья вскормлены.
Все пути им ведомы,
Все яруги знаемы,
Луки их натянуты,
Колчаны отворены,
Сабли их наточены,
Шеломы позолочены.
Сами скачут по полю волками
И, всегда готовые к борьбе,
Добывают острыми мечами
Князю — славы, почестей — себе!

Но, взглянув на солнце в этот день,
Подивился Игорь на светило:
Середь бела-дня ночная тень
Ополченья русские покрыла.
И, не зная, что сулит судьбина,
Князь промолвил: — Братья и дружина!
Лучше быть убиту от мечей,
Чем от рук поганых полонёну!
Сядем, братья, на лихих коней,
Да посмотрим синего мы Дону! —
Вспала князю эта мысль на ум —
Искусить неведомого края,
И сказал он, полон ратных дум,
Знаменьем небес пренебрегая:
— Копиё хочу я преломить
В половецком поле незнакомом,
С вами, братья, голову сложить
Либо Дону зачерпнуть шеломом!

Игорь-князь во злат-стремень вступает,
В чистое он поле выезжает.
Солнце тьмою путь ему закрыло,
Ночь грозою птиц перебудила,
Свист зверей несётся, полон гнева,
Кличет Див над ним с вершины древа,
Кличет Див, как половец в дозоре,
За Сулу, на Сурож, на Поморье,
Корсуню и всей округе ханской,
И тебе, болван тмутороканский!

И бегут, заслышав о набеге,
Половцы сквозь степи и яруги,
И скрипят их старые телеги,
Голосят, как лебеди в испуге.
Игорь к Дону движется с полками,
А беда несётся вслед за ним:
Птицы, поднимаясь над дубами,
Реют с криком жалобным своим,
По оврагам волки завывают,
Крик орлов доносится из мглы —
Знать, на кости русские скликают
Зверя кровожадные орлы;
Уж лиса на щит червлёный брешет,
Стон и скрежет в сумраке ночном…
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

Долго длится ночь. Но засветился
Утренними зорями восток.
Уж туман над полем заклубился,
Говор галок в роще пробудился,
Соловьиный щекот приумолк.
Русичи, сомкнув щиты рядами,
К славной изготовились борьбе,
Добывая острыми мечами
Князю — славы, почестей — себе.

На рассвете, в пятницу, в туманах,
Стрелами по полю полетев,
Смяло войско половцев поганых
И умчало половецких дев.
Захватили золота без счёта,
Груду аксамитов и шелков,
Вымостили топкие болота
Япанчами красными врагов.
А червлёный стяг с хоругвью белой,
Челку и копьё из серебра
Взял в награду Святославич смелый,
Не желая прочего добра.

Выбрав в поле место для ночлега
И нуждаясь в отдыхе давно,
Спит гнездо бесстрашное Олега —
Далеко подвинулось оно!
Залетело храброе далече,
И никто ему не господин —
Будь то сокол, будь то гордый кречет,
Будь то чёрный ворон — половчин.
А в степи, с ордой своею дикой
Серым волком рыская чуть свет,
Старый Гзак на Дон бежит великий,
И Кончак спешит ему вослед.

Ночь прошла, и кровяные зори
Возвещают бедствие с утра.
Туча надвигается от моря
На четыре княжеских шатра.
Чтоб четыре солнца не сверкали,
Освещая Игореву рать,
Быть сегодня грому на Каяле,
Лить дождю и стрелами хлестать!
Уж трепещут синие зарницы,
Вспыхивают молнии кругом.
Вот где копьям русским преломиться,
Вот где саблям острым притупиться,
Загремев о вражеский шелом!
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

Вот Стрибожьи вылетели внуки —
Зашумели ветры у реки,
И взметнули вражеские луки
Тучу стрел на русские полки.
Стоном стонет мать-земля сырая,
Мутно реки быстрые текут,
Пыль несётся, поле покрывая,
Стяги плещут: половцы идут!
С Дона, с моря, с криками и с воем
Валит враг, но полон ратных сил,
Русский стан сомкнулся перед боем —
Шит к щиту — и степь загородил.

Славный яр-тур Всеволод! С полками
В обороне крепко ты стоишь,
Прыщешь стрелы, острыми клинками
О шеломы ратные гремишь.
Где ты ни проскачешь, тур, шеломом
Золотым посвечивая, там
Шишаки земель аварских с громом
Падают, разбиты пополам.
И слетают головы с поганых,
Саблями порублены в бою,
И тебе ли, тур, скорбеть о ранах,
Если жизнь не ценишь ты свою!
Если ты на ратном этом поле
Позабыл о славе прежних дней,
О златом черниговском престоле,
О желанной Глебовне своей!

Были, братья, времена Траяна,
Миновали Ярослава годы,
Позабылись правнуками рано
Грозные Олеговы походы.
Тот Олег мечом ковал крамолу,
Пробираясь к отчему престолу,
Сеял стрелы и, готовясь к брани,
В злат-стремень вступал в Тмуторокани.
В злат-стремень вступал, готовясь к сече,
Звон тот слушал Всеволод далече,
А Владимир за своей стеною
Уши затыкал перед бедою.

А Борису, сыну Вячеслава,
Зелен-саван у Канина брега
Присудила воинская слава
За обиду храброго Олега.
На такой же горестной Каяле,
Протянув носилки между вьюков,
Святополк отца увёз в печали,
На конях угорских убаюкав.
Прозван Гориславичем в народе,
Князь Олег пришёл на Русь, как ворог,
Внук Даждь-бога бедствовал в походе,
Век людской в крамолах стал недолог.
И не стало жизни нам богатой,
Редко в поле выходил оратай,
Вороны над пашнями кружились,
На убитых с криками садились,
Да слетались галки на беседу,
Собираясь стаями к обеду…
Много битв в те годы отзвучало,
Но такой, как эта, не бывало.

Уж с утра до вечера и снова —
С вечера до самого утра
Бьётся войско князя удалого,
И растёт кровавых тел гора.
День и ночь над полем незнакомым
Стрелы половецкие свистят,
Сабли ударяют по шеломам,
Копья харалужные трещат.
Мёртвыми усеяно костями,
Далеко от крови почернев,
Задымилось поле под ногами,
И взошёл великими скорбями
На Руси кровавый тот посев.

Что там шумит,
Что там звенит
Далеко во мгле, перед зарёю?
Игорь, весь израненный, спешит
Беглецов вернуть обратно к бою.
Не удержишь вражескую рать!
Жалко брата Игорю терять.
Бились день, рубились день, другой,
В третий день к полудню стяги пали,
И расстался с братом брат родной
На реке кровавой, на Каяле.
Недостало русичам вина,
Славный пир дружины завершили —
Напоили сватов допьяна
Да и сами головы сложили.
Степь поникла, жалости полна,
И деревья ветви приклонили.

И настала тяжкая година,
Поглотила русичей чужбина,
Поднялась Обида от курганов
И вступила девой в край Траянов.
Крыльями лебяжьими всплеснула,
Дон и море оглашая криком,
Времена довольства пошатнула,
Возвестив о бедствии великом.
А князья дружин не собирают,
Не идут войной на супостата,
Малое великим называют
И куют крамолу брат на брата.
А враги на Русь несутся тучей,
И повсюду бедствие и горе.
Далеко ты, сокол наш могучий,
Птиц бия, ушёл на сине-море!

Не воскреснуть Игоря дружине,
Не подняться после грозной сечи!
И явилась Карна и в кручине
Смертный вопль исторгла, и далече
Заметалась Желя по дорогам,
Потрясая искромётным рогом.
И от края, братья, и до края
Пали жёны русские, рыдая:
— Уж не видеть милых лад нам боле!
Кто разбудит их на ратном поле?
Их теперь нам мыслию не смыслить,
Их теперь нам думою не сдумать,
И не жить нам в тереме богатом,
Не звенеть нам сЕребром да златом!

Стонет, братья, Киев над горою,
Тяжела Чернигову напасть,
И печаль обильною рекою
По селеньям русским разлилась.
И нависли половцы над нами,
Дань берут по белке со двора,
И растёт крамола меж князьями,
И не видно от князей добра.

Игорь-князь и Всеволод отважный —
Святослава храбрые сыны —
Вот ведь кто с дружиною бесстрашной
Разбудил поганых для войны!
А давно ли мощною рукою
За обиды наши покарав,
Это зло великою грозою
Усыпил отец их Святослав!
Был он грозен в Киеве с врагами
И поганых ратей не щадил —
Устрашил их сильными полками,
Порубил булатными мечами
И на Степь ногою наступил.
Потоптал холмы он и яруги,
Возмутил теченье быстрых рек,
Иссушил болотные округи,
Степь до лукоморья пересек.
А того поганого Кобяка
Из железных вражеских рядов
Вихрем вырвал и упал — собака —
В Киеве, у княжьих теремов.

Венецейцы, греки и морава
Что ни день о русичах поют,
Величают князя Святослава,
Игоря отважного клянут.
И смеётся гость земли немецкой,
Что когда не стало больше сил,
Игорь-князь в Каяле половецкой
Русские богатства утопил.
И бежит молва про удалого,
Будто он, на Русь накликав зло,
Из седла, несчастный, золотого
Пересел в кащеево седло…
Приумолкли города, и снова
На Руси веселье полегло.

Часть вторая

В Киеве далёком, на горах,
Смутный сон приснился Святославу,
И объял его великий страх,
И собрал бояр он по уставу.
— С вечера до нынешнего дня, —
Молвил князь, поникнув головою, —
На кровати тисовой меня
Покрывали чёрной пеленою.
Черпали мне синее вино,
Горькое отравленное зелье,
Сыпали жемчуг на полотно
Из колчанов вражьего изделья.
Златоверхий терем мой стоял
Без конька и, предвещая горе,
Серый ворон в Плесенске кричал
И летел, шумя, на сине-море.

И бояре князю отвечали:
— Смутен ум твой, княже, от печали.
Не твои ли два любимых чада
Поднялись над полем незнакомым —
Поискать Тмуторокани-града
Либо Дону зачерпнуть шеломом?
Да напрасны были их усилья.
Посмеявшись на твои седины,
Подрубили половцы им крылья,
А самих опутали в путины. —

В третий день окончилась борьба
На реке кровавой, на Каяле,
И погасли в небе два столба,
Два светила в сумраке пропали.
Вместе с ними, за море упав,
Два прекрасных месяца затмились —
Молодой Олег и Святослав
В темноту ночную погрузились.
И закрылось небо, и погас
Белый свет над Русскою землею,
И, как барсы лютые, на нас
Кинулись поганые с войною.
И воздвиглась на Хвалу Хула,
И на волю вырвалось Насилье,
Прянул Див на землю, и была
Ночь кругом и горя изобилье.

Девы готские у края
Моря синего живут.
Русским золотом играя,
Время Бусово поют.
Месть лелеют Шаруканью,
Нет конца их ликованью…
Нас же, братия-дружина,
Только беды стерегут.

И тогда великий Святослав
Изронил своё златое слово,
Со слезами смешано, сказав:
— О сыны, не ждал я зла такого!
Загубили юность вы свою,
На врага не во-время напали,
Не с великой честию в бою
Вражью кровь на землю проливали.
Ваше сердце в кованой броне
Закалилось в буйстве самочинном.
Что ж вы, дети, натворили мне
И моим серебряным сединам?
Где мой брат, мой грозный Ярослав,
Где его черниговские слуги,
Где татраны, жители дубрав,
Топчаки, ольберы и ревуги?
А ведь было время — без щитов,
Выхватив ножи из голенища,
Шли они на полчища врагов,
Чтоб отмстить за наши пепелища.
Вот где славы прадедовской гром!
Вы ж решили бить наудалую:
«Нашу славу силой мы возьмём,
А за ней поделим и былую».
Диво ль старцу — мне помолодеть?
Старый сокол, хоть и слаб он с виду,
Высоко заставит птиц лететь,
Никому не даст гнезда в обиду.
Да князья помочь мне не хотят,
Мало толку в силе молодецкой.
Время, что ли, двинулось назад?
Ведь под самым Римовым кричат
Русичи под саблей половецкой!
И Владимир в ранах, чуть живой, —
Горе князю в сече боевой!

Князь великий Всеволод! Доколе
Муки нам великие терпеть?
Не тебе ль на суздальском престоле
О престоле отчем порадеть?
Ты и Волгу вёслами расплещешь,
Ты шеломом вычерпаешь Дон,
Из живых ты луков стрелы мечешь,
Сыновьями Глеба окружён.
Если б ты привёл на помощь рати,
Чтоб врага не выпустить из рук, —
Продавали б девок по ногате,
А рабов — по резани на круг.

Вы, князья буй-Рюрик и Давид!
Смолкли ваши воинские громы.
А не ваши ль плавали в крови
Золотом покрытые шеломы?
И не ваши ль храбрые полки
Рыкают, как туры, умирая
От калёной сабли, от руки
Ратника неведомого края?
Встаньте, государи, в злат-стремень
За обиду в этот чёрный день,
За Русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!

Ярослав, князь галицкий! Твой град
Высоко стоит под облаками.
Оседлал вершины ты Карпат
И подпёр железными полками.
На своём престоле золотом
Восемь дел ты, князь, решаешь разом,
И народ зовёт тебя кругом
Осмомыслом — за великий разум.
Дверь Дуная заперев на ключ,
Королю дорогу заступая,
Бремена ты мечешь выше туч,
Суд вершишь до самого Дуная.
Власть твоя по землям потекла,
В Киевские входишь ты пределы,
И в салтанов с отчего стола
Ты пускаешь княжеские стрелы.
Так стреляй в Кончака, государь,
С дальних гор на ворога ударь —
За Русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!

Вы, князья Мстислав и буй-Роман!
Мчит ваш ум на подвиг мысль живая.
И несётесь вы на вражий стан,
Соколом ширяясь сквозь туман,
Птицу в буйстве одолеть желая.
Вся в железе княжеская грудь,
Золотом шелом латинский блещет,
И повсюду, где лежит ваш путь,
Вся земля от тяжести трепещет.
Хинову вы били и Литву;
Деремела, половцы, ятвяги,
Бросив копья, пали на траву
И склонили буйную главу
Под мечи булатные и стяги.

Но уж прежней славы больше с нами нет.
Уж не светит Игорю солнца ясный свет.
Не ко благу дерево листья уронило:
Поганое войско грады поделило.
По Суле, по Роси счёту нет врагу.
Не воскреснуть Игореву храброму полку!
Дон зовёт нас, княже, кличет нас с тобой!
Ольговичи храбрые одни вступили в бой.

Князь Ингварь, князь Всеволод! И вас
Мы зовём для дальнего похода,
Трое ведь Мстиславичей у нас,
Шестокрыльцев княжеского рода!
Не в бою ли вы себе честном
Города и волости достали?
Где же ваш отеческий шелом,
Верный щит, копьё из ляшской стали?
Чтоб ворота Полю запереть,
Вашим стрелам время зазвенеть
За русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!

Уж не течёт серебряной струёю
К Переяславлю-городу Сула.
Уже Двина за полоцкой стеною
Под клик поганых в топи утекла.
Но Изяслав, Васильков сын, мечами
В литовские шеломы позвонил,
Один с своими храбрыми полками
Всеславу-деду славы прирубил.
И сам, прирублен саблею калёной,
В чужом краю, среди кровавых трав,
Кипучей кровью в битве обагрённый,
Упал на щит червлёный, простонав:
— Твою дружину, княже, приодели
Лишь птичьи крылья у степных дорог,
И полизали кровь на юном теле
Лесные звери, выйдя из берлог. —
И в смертный час на помощь храбру мужу
Никто из братьев в бой не поспешил.
Один в степи свою жемчужну душу
Из храброго он тела изронил.
Через златое, братья, ожерелье
Ушла она, покинув свой приют.
Печальны песни, замерло веселье,
Лишь трубы городенские поют…

Ярослав и правнуки Всеслава!
Преклоните стяги! Бросьте меч!
Вы из древней выскочили славы,
Коль решили честью пренебречь.
Это вы раздорами и смутой
К нам на Русь поганых завели,
И с тех пор житья нам нет от лютой
Половецкой проклятой земли!

Шёл седьмой по счету век Троянов.
Князь могучий полоцкий Всеслав
Кинул жребий, в будущее глянув,
О своей любимой загадав.
Замышляя новую крамолу,
Он опору в Киеве нашёл
И примчался к древнему престолу,
И копьём ударил о престол.
Но не дрогнул старый княжий терем,
И Всеслав, повиснув в синей мгле,
Выскочил из Белгорода зверем —
Не жилец на киевской земле.
И, звеня секирами на славу,
Двери новгородские открыл,
И расшиб он славу Ярославу,
И с Дудуток через лес-дубраву
До Немиги волком проскочил.
А на речке, братья, на Немиге
Княжью честь в обиду не дают —
День и ночь снопы кладут на риге,
Не снопы, а головы кладут.
Не цепом — мечом своим булатным
В том краю молотит земледел,
И кладёт он жизнь на поле ратном,
Веет душу из кровавых тел.
Берега Немиги той проклятой
Почернели от кровавых трав —
Не добром засеял их оратай,
А костями русскими — Всеслав.

Тот Всеслав людей судом судил,
Города Всеслав князьям делил,
Сам всю ночь, как зверь, блуждал в тумане,
Вечер — в Киеве, до зорь — в Тмуторокани,
Словно волк, напав на верный путь,
Мог он Хорсу бег пересягнуть.

У Софии в Полоцке, бывало,
Позвонят к заутрене, а он
В Киеве, едва заря настала,
Колокольный слышит перезвон.
И хотя в его могучем теле
Обитала вещая душа,
Всё ж страданья князя одолели
И погиб он, местию дыша.
Так свершил он путь свой небывалый.
И сказал Боян ему тогда:
«Князь Всеслав! Ни мудрый, ни удалый
Не минуют божьего суда».

О, стонать тебе, земля родная,
Прежние годины вспоминая
И князей давно минувших лет!
Старого Владимира уж нет.
Был он храбр, и никакая сила
К Киеву б его не пригвоздила.
Кто же стяги древние хранит?
Эти — Рюрик носит, те — Давид,
Но не вместе их знамёна плещут,
Врозь поют их копия и блещут.

Часть третья

Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землёй
Плачет, из Путивля долетая,
Голос Ярославны молодой:
— Обернусь я, бедная, кукушкой,
По Дунаю-речке полечу
И рукав с бобровою опушкой,
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят, развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь-князь,
И утру кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь.
Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:
— Что ты, Ветер, злобно повеваешь,
Что клубишь туманы у реки,
Стрелы половецкие вздымаешь,
Мечешь их на русские полки?
Чем тебе не любо на просторе
Высоко под облаком летать,
Корабли лелеять в синем море,
За кормою волны колыхать?
Ты же, стрелы вражеские сея,
Только смертью веешь с высоты.
Ах, зачем, зачем моё веселье
В ковылях навек развеял ты?
На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:
— Днепр мой славный! Каменные горы
В землях половецких ты пробил,
Святослава в дальние просторы
До полков Кобяковых носил.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слёзы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!
Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:
— Солнце трижды светлое! С тобою
Каждому приветно и тепло.
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло?
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный,
Горем переполнило колчан?

И взыграло море. Сквозь туман
Вихрь промчался к северу родному —
Сам господь из половецких стран
Князю путь указывает к дому.
Уж погасли зори. Игорь спит.
Дремлет Игорь, но не засыпает.
Игорь к Дону мыслями летит
До Донца дорогу измеряет.
Вот уж полночь. Конь давно готов.
Кто свистит в тумане за рекою?
То Овлур. Его условный зов
Слышит князь, укрытый темнотою:
— Выходи, князь Игорь! — И едва
Смолк Овлур, как от ночного гула
Вздрогнула земля,
Зашумела трава,
Буйным ветром вежи всколыхнуло.
В горностая-белку обратясь,
К тростникам помчался Игорь-князь,

И поплыл, как гоголь по волне,
Полетел, как ветер, на коне.

Конь упал, и князь с коня долой,
Серым волком скачет он домой.

Словно сокол, вьётся в облака,
Увидав Донец издалека.

Без дорог летит и без путей,
Бьёт к обеду уток-лебедей.

Там, где Игорь соколом летит,
Там Овлур, как серый волк, бежит,

Все в росе от полуночных трав,
Борзых коней в беге надорвав.

Уж не каркнет ворон в поле,
Уж не крикнет галка там,
Не трещат сороки боле,
Только скачут по кустам.
Дятлы, Игоря встречая,
Стуком кажут путь к реке,
И, рассвет весёлый возвещая,
Соловьи ликуют вдалеке.

И, на волнах витязя лелея,
Рек Донец: — Велик ты, Игорь-князь!
Русским землям ты принёс веселье,
Из неволи к дому возвратясь.
— О, река! — ответил князь. — Немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный устлала
Для него зелёною травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над водою,
Чайка князя в небе стерегла.

А не всем рекам такая слава.
Вот Стугна, худой имея нрав,
Разлилась близ устья величаво,
Все ручьи соседние пожрав,
И закрыла Днепр от Ростислава,
И погиб в пучине Ростислав.
Плачет мать над тёмною рекою,
Кличет сына-юношу во мгле,
И цветы поникли, и с тоскою
Приклонилось дерево к земле.

Не сороки вО поле стрекочут,
Не вороны кличут у Донца —
Кони половецкие топочут,
Гзак с Кончаком ищут беглеца.
И сказал Кончаку старый Гзак:
— Если сокол улетает в терем,
Соколёнок попадёт впросак —
Золотой стрелой его подстрелим. —
И тогда сказал ему Кончак:
— Если сокол к терему стремится,
Соколёнок попадёт впросак —
Мы его опутаем девицей.
— Коль его опутаем девицей, —
Отвечал Кончаку старый Гзак, —
Он с девицей в терем свой умчится,
И начнёт нас бить любая птица
В половецком поле, хан Кончак!

И изрёк Боян, чем кончить речь
Песнотворцу князя Святослава:
— Тяжко, братья, голове без плеч,
Горько телу, коль оно безглаво. —
Мрак стоит над Русскою землёй:
Горько ей без Игоря одной.

Но восходит солнце в небеси —
Игорь-князь явился на Руси.

Вьются песни с дальнего Дуная,
Через море в Киев долетая.

По Боричеву восходит удалой
К Пирогощей богородице святой.

И страны рады,
И веселы грады.

Пели песню старым мы князьям,
Молодых настало время славить нам:

Слава князю Игорю,
Буй-тур Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!

Слава всем, кто, не жалея сил,
За христиан полки поганых бил!

Здрав будь, князь, и вся дружина здрава!
Слава князям и дружине слава!

Источник статьи: http://www.culture.ru/poems/39048/slovo-o-polku-igoreve


Adblock
detector